– Сегодня представители городского среднего класса в России лишены политических рычагов влияния на решения, принимаемые власти, и возможности продвигать свои устремления и интересы посредством политических механизмов. С одной стороны, благодаря политической мобилизации среднего класса сейчас возник подходящий момент, чтобы этот слой общества получил какое-то представительство в политическом пространстве. Но препятствий для этого примерно столько же, сколько и возможностей. Возможности, прежде всего, состоят в том, что по всей стране появился массовый слой людей, похоже мыслящих, и желающих примерно одного и того же от власти. Фактически это готовая база для мощной политической силы, которая на этих людей при определенных политических условиях смогла бы опираться. И это изменит будущее страны

Но проблема состоит в том, что по-прежнему эти люди сохраняют огромное недоверие к любым политических видам деятельности. Даже сами митинги, по сути, еще являются протополитическими. У этих граждан огромное недоверие к любым партийным структурам. Их отличает негативное или очень настороженное восприятие тех, кто пытается выступать в роли оппозиционных лидеров. Огромный потенциал для новой политической силы, сталкивается с угрозой быть нереализованным. Есть несколько проблем, которые необходимо решить. Во-первых, необходимо создать некую структуру, сетевое движение, которое будет способно формулировать те требования и установки, которые являются актуальными для этих людей сегодня. Это существенный момент, потому что все предыдущие политические партии, которые апеллировали к этому флангу, оформлялись в других условиях, когда существующий набор социальных требований и ожиданий еще не сформировался. Но эти существующие движения уже засветили себя как позиционируемые иначе, поэтому сильно осложнены попытки старых движений перепаковать себя, сделать ребрендинг и выйти на эту массовую аудиторию. При всем моем уважении к тем людям, которые пытаются сделать «Парнас» и другие новые инициативы из старых партий – эти инициативы, скорее всего, будут сталкиваться с главным ограничением – они уже засвечены как ориентированные на другую аудиторию. Просто так взять и сбросить прошлый багаж, одеть новые одежды и успешно выступить с новыми мэсседжами – очень нелегко.

Создание движения с чистого листа имеет свое преимущество: мы действительно можем сформулировать то, что нужно людям именно сегодня, и говорить с ними именно о том, что их волнует больше всего. Социологические исследования помогают понять запросы и ожидания людей максимально конкретно. Такое движение должно выдвигать и формулировать именно то, что нужно людям, а что думают сами политики – второстепенно: они должны прежде всего научиться слушать массовые слои населения. В этом может быть основное отличие подобного движения от тех партий, которые формировались в прошлом. Самый большой риск – это излишняя персонификация этого движения на старте. Любая попытка его представить как инициативу узкой группы лидеров со своими персональными амбициями и со своей прошлой историей позиционирования – не сработает. Лидерам не верят вообще, лидеров никто не хочет. Люди скорее поверят такому движению, в котором роль лидера была бы минимальной, которое отражало бы их внутренние ожидания и способно было бы с ними вести диалог не персонифицировано, а как платформа. У нас же в России партии – это всегда как автомат Калашникова – это прежде всего несколько человек со своими карьерными устремлениями и претензией на лидерство.

– Есть пример эффективной деперсонолизированной силы? Или нам нужно изобрести?

– Ей придется создавать – это самая главная сложность, это может не получиться в принципе.

– Аналогичные модели, структуры где-то в мире существуют?

– Я приведу нежелательный пример с той точки зрения, что никто здесь в России не собирается делать революцию, но оппозиционные движения, которые в последние годы добивались политического успеха в странах СНГ и в Северной Африке – это сильно деперсонифицированные движения. Это были, как правило, сетевые структуры, где персональному лидерству отводилась второстепенная роль. И движения, как правило, представляли собой широкую и достаточно аморфную группу людей.

– Она может совершать революцию, может выводить людей на улицы, но заниматься управлением не может..?

– На этом этапе управление второстепенно: административная координация возможна и в сетевых структурах. В России во многих местах неформальные инициативные группы простых людей вместе гораздо успешнее боролись с пожарами, чем наше государство, имеющее общенационального лидера, премьера, бюджет и множество противопожарных ведомств. На этом этапе формирования сетевого движения, нацеленного прежде всего на выстраивание доверия – наилучшее решение. Административный капитал будет и в Сети: его не сложно создать. Опыта политической самоорганизации в России даже больше, чем нужно: сейчас масса народа, которые обладают этими навыками и страдают от невостребованности. Они с удовольствием приложат к этому делу свои возможности, для этого им не нужно вождя. Вначале следовало бы создать максимально деперсонифицированное движение, но с точной адресной повесткой. Цель – обеспечить эффективное политическое представительство городского среднего класса в политической системе в целом, не только в органах государственной власти. Оно может влиять и, не будучи представленным в органах управления. В первые 2–3 года именно это и будет происходить – как минимум до следующих выборов в Государственную Думу и до формирования следующего кабинета на более представительной основе.

– Что это представительный парламент? Альтернативный сбор?

– Это должно быть прежде всего общественное движение, и пока не понятно, может ли оно в ближайшее время быть оформлено в рамках в политическую партию в рамках действующего законодательства, – это прежде всего вопрос выстраивания доверия граждан к партийным форматам деятельности. Возможно, если выяснится, что люди живо и позитивно откликаются на такие инициативы, то оно может превратиться в партию очень быстро, а, может быть, и нет. Важная особенность для первого этапа – оно должно быть максимально открытой структурой, способной вступать в коалиции с любыми конструктивными социальными силами, представляющие значимые группы людей из одной и той же массовой городской среды. Здесь важна прежде всего способность выстраивать надежные, доверительные коалиции, минимизировать ненужную конкуренцию, а наоборот, максимизировать кооперацию и сотрудничество, некоторым образом исключающую борьбу за персональное доминирование в этой системе.

Это не совсем та политическая культура, которая господствует сегодня в российской политической среде. Но в Интернете и в городской социальной среде преобладают именно неиерархические сетевые взаимодействия. Удастся ли эту новую городскую культуру перенести в политику – это вопрос, на которой я не могу ответить.  

Первая часть интервью тут 

Вторая часть интервью здесь